«Слышится отдаленный звук, точно с неба, звук лопнувшей струны, замирающий, печальный...»

А. П. Чехов  Вишнёвый сад

 

В Музее Москвы завершает работу одна из самых ностальгических выставок, организованных им за последнее время — выставка «Покинутый дом: кунсткамера московских роялей» . И посвящена она не славному, скажем, прошлому какого-то старинного квартала, не кому-то из достойных персонажей ареопага столичной истории, не памятному событию, а... звукам. Звукам, которые, увы, всё менее слышны в какофониях наступившего века.

...Позволю себе малую толику личных воспоминаний. В последний год ХХ века случилось мне быть в славном курортном городе Гагры, только-только начавшем приходить в себя после недавних военных гроз, жертвами которых стали и многие из жителей, занимавших богатые — по советским понятиям — дома прямо на морском побережье. Жители ушли, бежали — а брошенные ими дома остались.

Абхазия жила тогда (да и живёт сейчас) не слишком богато, а потому абсолютно всё, что можно было вынести из этих домов — от оконных рам до крючков для одежды — было вынесено. Кроме одного. Не поручусь что в каждом, но точно в каждом втором доме стояли брошенные пианино, а в одном из домов — даже рояль. Кому придёт в голову, когда на улице рвутся снаряды, тащить на плечах весьма увесистого великана? Людям было совсем не до музыки, а потому странным контрастом смотрелись на фоне разрухи полированные бока инструментов. Я открыл крышку одного из них... Чёрно-белые клавиши же по-прежнему издавали предписанные им камертоном звуки, и сущим реквиемом по прежней жизни прозвучал случайно вырвавшийся из-под пальцев мотив Una furtiva lacrima...

Маленькая справка: и пианино, и рояль относятся к одному классу клавишно-молоточковых музыкальных инструментов — фортепиано, которое было изобретено чуть более трёхсот лет назад итальянцем Бартоломео Кристофори, который хотел исправить главный недостаток клавесинов и клавикордов, главных клавишных инструментов того времени — быстро затухающий звук. Главное отличие рояля от пианино состоит в том, что дека — рама, на которой закреплены клавиши, у него закреплены в горизонтальной плоскости (отсюда и внушительные размеры), а у пианино — в вертикальной. Плюс у пианино — две, а у рояля, звучащего намного громче и выразительнее — три педали.

...В сегодняшней России никакой войны нет, а инструменты, по-научному говоря, класса фортепиано исчезают, что называется, прямо на глазах. Совсем не диво увидеть какой-нибудь вполне прилично звучащий инструмент, простите, на помойке. Скажут — уходящая, мол, натура. И даже строки поэта приведут в подкрепление: новые песни (читай:инструменты) придумала жизнь не надо-де, ребята, о песнях тужить... А по мне —так надо! Ибо безжалостно оторванные ножки и иные отдельные части роялей и пианино — они тоже есть на выставке - смотрятся ничуть не менее страшно, чем человеческая «расчленёнка»

Кто из нас не любит сокрушённо вздыхать о русской культуре былых времён? При этом не вспоминая обычно, что одним из корней, на протяжении многих десятилетий её питавших, и были стоявшие во всех мало-мальски «образованных» домах музыкальные инструменты: в большинстве — пианино, а тех, что побогаче — и рояли. Те самые, что представлены на нынешней выставке.

Как коротали долгие зимние вечера в мещанских, купеческих, дворянских домах?  Радио и тем паче телевидения тогда, слава богу, не было. А раз сыгранная музыка улетала безвозвратно — граммофоны и прочее никто и представить себе не мог. Что оставалось? Зажечь свечи. Открыть крышку инструмента. Поставить ноты, и... О дальнейшем существует целая литература. Упомянутый Пушкиным в «Онегине» «разыгранный Фрейшиц Перстами робких учениц» - это как раз о таком домашнем музицировании.

Перечитайте многие стихи Бориса Пастернака   (в частности, «Музыку») - в них и запечатлена та атмосфера, в которой рождалось множество корифеев русской культуры — не только музыкальной! То, что домашние музыкальные инструменты пользовались огромным спросом, подтверждает и количество предприятий, их выпускавших — их памяти и их чудом уцелевшей продукции и посвящена выставка в Музее Москвы. 

Некоторые производители давно и навсегда вошли в историю, как, скажем, фабрикант роялей Вирт — его инструменту, стоявшему в доме горного инженера из Воткинска, мы во многом обязаны появлением у России Петра Ильича Чайковского. Некоторые экспонаты доказывают, что домашние фортепиано служили не только для музицирования — на иногда приделывавшихся к ним разнообразных крышках можно было и бумаги разложить, и стаканы с чаем с нехитрой закуской поставить... Все производители, натурально, прекратили после национализации юридическое, а иногда и физическое существование...

Бывало, конечно, и не столь романтично, как у Пастернака... Есть анекдот (в значении — случай, бывший в действительности) о том, как Джоаккино Россини представили однажды солидного парижского коллекционера — обладателя лучшего во Франции собрания инструментов пыток. «А фортепиано у вас есть?» - мрачно и исподлобья глядя на гостя, спросил композитор. «Не-е-ет...» «Так значит, в детстве вас не учили музыке!»

Но это, конечно, не очень типичный случай... Не очень типичен  - уже для нашего времени — и человек, который занят спасением старых инструментов, которые в большей части случаев и отправляются сегодня на свалку. И хорошо, если инструмент, в котором отпала нужда, находится, к примеру, в музее — вполне возможно в порядке жеста доброй воли отправить его в один из тех музеев, что только-только открываются, и в подобных артефактах, прогретых, если угодно, волнами истории, остро нуждаются. За старинное пианино, совсем недавно переехавшее (сам переезд, между прочим, дело тоже очень неешёвое) из одного из царскосельских дворцов в Покровское, вологодскую усадьбу дворян Брянчаниновых. Там «старичка» и настроят вовремя, и вообще пылинки с крышки будут сдувать...

А в Москве? Выпускник московской консерватории, пианист и историк музыки, Пётр Айду уже много лет занят спасением старинных инструментов — спас уже почти полсотни (именно он представил их на выставку). Куда они отбудут с неё, пока неведомо — очередное помещение, в котором размещалcя «Приют роялей», московские власти потребовали освободить...

...Я заканчиваю писать этот текст не за компьютером, а так, как когда-то доводилось предкам. На закрытой крышке старого-престарого, доставшегося ещё от прадеда, но тем не менее отменно звучащего пианино с парными подсвечниками. Между пюпитром и клавишами надпись золотом: «Gustav Fiedler.  Leipzig».

Кому-то ты, старина, достанешься?

 

Георгий Осипов